К 70-летию Победы

«Я — рядовой Сергей Петров…»

Мы отступали к берегу Днепра.image (2) копия
Стреляли танки — все вокруг горело…
Потом страна сражалась без меня,          
И без меня земля не опустела. …          
А мне всего хватило пары слов,              
Таких, как я, мильон на миллионе,              
Я рядовой солдат Сергей Петров,            
Об остальном прочтете в медальоне…   Ах, какие цветы, родники в тех краях:       Ермачки, Ковалевка, Отрада.              
Здесь родная земля, где я лег навсегда     Без молитвы, креста и ограды.

Эта песня написана о реальном человеке, нашем земляке, защищавшем смоленскую землю в годы Великой Отечественной войны, Сергее Петрове. Стихи и музыку к песне написал 47-летний смоленский учитель, историк Александр Гронский, открывший многолетнюю тайну гибели нашего земляка.

«70 лет он лежал у асфальтового большака не захороненным. Пока его не отрыли дикие звери, — писал Александр своим друзьям в социальных сетях. — Теперь красноармеец Сергей Александрович Петров является павшим смертью храбрых, а не пропавшим без вести. В музее под Смоленском ему выделен уголок, на месте гибели водружен памятник, а его останки погребены с воинскими почестями на братском кладбище у Соловьёвой переправы, до которой боец Петров не дошёл 20 километров.»image (15) копия
Мы познакомились с Александром Гронским в Интернете, в «Одноклассниках», и узнали, что обнаружение солдата Петрова сопровождалось элементами невероятных совпадений, почти мистики. Одно из них: дата боя, в котором погиб солдат Петров, была установлена по скупой строчке военных воспоминаний, прочитанных Александром за пару лет до обнаружения бойца. Еще одно: Александр начал писать цикл песен о Великой Отечественной войне, особенно о пропавших без вести на ней, и совершенно случайно нашел в лесу останки бойца со всем снаряжением и вооружением…
До 19 апреля прошлого года к месту гибели Александр добирался около полутора километров лесными труднопроходимыми тропами. По этому же пути он вёл и съёмочную группу телевидения, несли памятник. « 19 апреля я выбрался к памятнику, чтобы сделать его фотографию и разместить в видеоролике на песню, – пишет Александр. — К памятнику я шёл полтора километра своим знакомым трудоемким маршрутом, а обратно решил пройти, на свой страх и риск, через поле, по дороге, которой никогда не ходил. И в 200 метрах от памятника вышел на асфальтовый большак, где оставил машину. Меня поразило, что можно пропасть без вести на 70 лет рядом с оживлённой трассой. Вот он, ужас войны».image (8) копия
Удивило Александра и то, что боец в своих воинских документах ближайшим родственником указал своего двоюродного брата Сергея Петухова, в то время как у него была родная сестра, проживающая в Ленинграде. Видимо, он решил, что в случае гибели извещение лучше получить мужчине (брату), а свою сестру таким образом он хотел уберечь от потрясений. Впоследствии всё это осложнило поиски близких родственников.
Вот какое письмо в редакцию нашей газеты через бывшего директора Корцовской школы, ныне ветерана педагогического труда Валентину Селиверстову передала жительница Смоленска Галина Гаврилова, также активно участвующая в поисках сведений о Сергее Петрове.фляжка петрова копия
«Разыскиваю родственников Петрова Сергея Александровича, пропавшего без вести  в 1941 году. Его останки были найдены в лесу под Смоленском. Как удалось выяснить, родом он из М.Петрово (ныне Погорелово) Жилинского сельсовета (бывший Яковлевский),  оттуда же родом и его мать Петрова Александра Петровна ( в девичестве Петухова). Отец — Александр Петров, как я полагаю, родом из жилинских либо из корцовских мест. Известно также, что до войны родители солдата и его дед Петухов Петр Петрович переехали в Ленинград. В начале войны Петровы приехали в Щеткино и жили там до окончания войны,  затем опять уехали в Ленинград.  Сергей был призван в армию из Ленинграда в 1938 году. надпись
Полагаю, что кто- то из родни остался в Солигаличском районе. С помощью сотрудников Солигаличского архива удалось установить, что на территории Жилинского сельсовета  проживали Петровы в д. Астапово — Петров Василий Иванович, председатель колхоза « Новая жизнь», и Петрова Прасковья Ивановна с детьми Борисом Сергеевичем (1928 г.) и Николаем Сергеевичем(1932 г.) На территории  Корцовского сельсовета (бывший Дворяниновский) проживал Петров Александр Петрович — председатель колхоза «Луч» с женой Серафимой Павловной и их дети — Сергей, Борис, Михаил, Вера, Инна. Известно также, что мать нашего солдата в 70-е годы приезжала на родину в Погорелово. Прошу откликнуться всех, кто что-нибудь знает о родственниках этих людей. Вполне возможно, что именно они и являются родными нашему солдату. На месте гибели бойца мы установили памятник — пирамиду с табличкой, а останки были переданы поисковой группе и захоронены с воинскими почестями у Соловьевой переправы, куда отступали воинские части в июле 1941 г. после сдачи Смоленска.»
Среди найденных предметов Сергея Петрова была солдатская фляжка, на которой с внешней стороны есть надпись «Блинов». После статей в газетах Ярославской области обнаружился дальний родственник Блинова — Виктор Чистяков, проживающий в посёлке Усадьба Ратьково Солигаличского сельского поселения. Позднее «Солигаличские вести» тоже писали об этом.
Есть надежда, что рано или поздно обнаружатся и близкие родственники нашего земляка, связиста 85-й стрелковой дивизии, 59-го стрелкового полка, 74-го батальона связи, 199-й отдельной роты связи Сергея Александровича Петрова.
Материал подготовил Н.Ожигин.
Фото из архивных находок Александра Гронского
и Галины Гавриловой.

Он герой для детей, внуков, правнуков…

Ник Вас Большаков слеваВеликая Отечественная война затронула судьбы многих солигаличских семей. Об этом нам пишут даже издалека и просто приходят со своими воспоминаниями, фотографиями, архивными документами родственники тех, кто воевал, пережил ленинградскую блокаду, кто трудился в тылу.
Перебирая копии справок, удостоверений, не скрывая дочерней гордости, о своем отце Большакове Николае Васильевиче рассказала его дочь Любовь Николаевна Соколова :

— Моего отца призвали на фронт в 1943 году, когда ему было всего 22 года, и таким вот совсем молодым, еще мальчишкой, он участвовал в боях с фашистской Германией (в составе 50-го танкового полка 8-й гвардейской танковой бригады) и империалистической Японией, за что был награжден медалями за Победу над Германией и Японией.
Вообще он был очень скромен, про войну рассказывал мало, и то, почти по-детски стесняясь, сразу оговаривался, что особых геройских моментов в его жизни не было.
Но как не было, если он был танкистом и танкистом дошел до победного конца ( более того, его война длилась до сентября 1945 года), дослужился до старшего сержанта, был ранен в руку, а последствия ранения давали о себе знать уже в мирной жизни…
Не считая себя героем, отец говорил, что под огнем не думал о смерти или отваге, больше всего ему хотелось, чтобы поскорее закончилась эта война и вернуться домой…
После войны отец восстанавливал разрушенный Ленинград, потом приехал в Солигалич, создал семью. С моей мамой Антониной Александровной они прожили вместе всего 16 лет. Немного, но, как говорится, не зря, родив пятерых детей. После войны отец трудился на комбинате бытового обслуживания, был хорошим работником. Но время не властно над жизнью. В 52 года его не стало.
Рассказывала Любовь Николаевна об отце и все время вздыхала.
— Вот говорю вам все это, а на душе неспокойно. Уж слишком мало получается. А ведь за этим на самом деле стоит непростая судьба человека – героя, прошедшего войну, неутомимого труженика.. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы обязательно побольше расспросила его о прошлом. Но, к сожалению, только с возрастом начинаешь чувствовать эту ответственность. Поэтому и пришла к вам в редакцию, чтобы донести хотя бы те малые крохи памяти, которые есть и должны остаться в сердцах внуков, правнуков, которых тоже уже немало, соответственно, 10 и 9 человек. Я горжусь своим отцом — это герой нашей большой семьи.
Записала Л.Белова.

Он тоже воевал на той войне

Портрет серебВ преддверии 70-летия Победы в Великой Отечественной войне мы продолжаем рассказывать о земляках, на плечи которых легли все тяготы и страдания той страшной войны.
В редакцию «СВ» пришло письмо от жительницы Лосевского сельского поселения Е.П.Кузнецовой, в котором она рассказывает об участнике Великой Отечественной войны Александре Сергеевиче Серебрякове.

«Нет этого имени ни в Книге памяти, ни на одном из обелисков воинской славы, — пишет Елизавета Павловна, — но он участвовал в той войне. Александр Сергеевич Серебряков — уроженец деревни Новое Самылово, родился в 1915 году. Рос в многодетной семье. Отец его занимался отходничеством, как и многие односельчане того времени. В отход уходил в Санкт-Петербург, малярничал, плотничал. Дом, построенный его умелыми руками, и сейчас в хорошем состоянии. Мать занималась детьми и домашним хозяйством.

docu0051 копияАлександр выучился на учителя и работал в одной из школ жилинской стороны, где и познакомился с Елизаветой Ивановной Куприяновой. Её семья проживала в то время в д.Погорелово. Молодые поженились в 1939 году. Вскоре Александр был призван в армию. Служил на Кавказе, в командном составе. Тяжело было человеку из средней полосы России исполнять воинский долг в горной местности. Война застала его там же. Домой Александр Сергеевич писал часто, присылал фотографии. В 1940 году без отца родилась дочь, и семья переехала жить в д.Самылово.
В 1944 году А.С.Серебряков был комиссован из армии. Умер от болезни, полученной на фронте, захоронен на сельском кладбище в с.Лосево.
70 лет прошло с того Победного мая. Давно повзрослела Нина – дочь Александра Серебрякова (недавно она отметила своё 75-летие), которая толком-то и не помнит своего отца. Ей было всего 4 года, когда он ушел из жизни. Но у Александра Сергеевича есть внуки, правнуки, которые продолжают род солдата, а внук Андрей родился как две капли похожий на своего деда».
Подготовила Т.Стругалёва.
Фото из семейного архива
Е.П.Кузнецовой.

 

На «Синявинских высотах»есть горсть и солигаличской земли

После двадцати с лишним лет поисков житель нашего города Сергей Николаевич Артемьев нашел могилу своего деда, погибшего в годы Великой Отечественной войны.

DSC_0000008 копияЗнал о нем Сергей Николаевич немного: родился в зашугомской стороне ( д.Верещагино) в семье зажиточных крестьян, которые владели кузницей и мельницей (в дальнейшем семья была раскулачена, глава семейства объявлен классовым врагом и отправлен в один из десятков лагерей ГУЛага и лишь в 91-м году посмертно реабилитирован); работать деду пришлось с самых ранних лет, потом трудился в колхозе, создал семью; в 1940 году ушел служить в армию (Амурская область) в пограничные войска, откуда и был в 41-м взят на фронт – под Ленинград. Дома оставались жена Надежда Федотовна и малолетний сын Николай – в будущем отец Сергея Николаевича.
«Бабушка получила похоронку, — рассказывает Сергей Николаевич, — содержащую несколько скупых официальных строк: «Ваш муж, сержант 11-й Краснознаменной стрелковой дивизии Александр Васильевич Артемьев погиб 13.10.1943 года». Было деду 26 лет. Похоронка со временем затерялась, а в семье сохранилась лишь его фотография, он отправил ее домой с войны в 1942- м году».IMG0064A копия

Сергей Николаевич начал разыскивать могилу деда с той поры, когда служил в армии (по стечению обстоятельств тоже под Ленинградом). Из архивных данных было известно, что погиб дед где-то близ деревни Синявино Ленинградской области, где шли жесточайшие бои в период блокады Ленинграда. В каждый служебный выезд на мемориал Сергей Николаевич при малейшей возможности с надеждой искал в списках погибших имя своего деда, но все тщетно. Потом житейские дела отодвигали на второй план эту затею, но с возрастом Сергей Николаевич все чаще стал вспоминать о ней. И вот пять лет назад он вновь отправился на те самые Синявинские высоты.
— Поехал на своей машине, — рассказывает Сергей Николаевич, — с семьей. И чем ближе подъезжали к мемориалу, тем труднее была дорога, как фронтовая, вся разбита. Это добавляло напряжения, усиливало волнение. Когда добрался до места, первое, что бросилось в глаза, – неухоженность. Долго мы бродили среди захоронений, зарослей травы, но опять в списках погибших фамилии деда не нашлось. Так и положил огромный букет на могилу неизвестных солдат. А потом проезжали немецкое кладбище вблизи деревни Сологубовка. По сравнению с нашим мемориалом — день с ночью. Солдаты вермахта покоятся в чистоте, идеальном порядке, тут тебе и Парк Мира, и церковь. Было жутко ощущать такую разницу.
Спустя год Сергей Николаевич предпринял вторую попытку разыскать точное место захоронения деда. Но отправился уже не с пустыми руками, а с фотографией и горсткой солигаличской земли. На этот раз ему помогли поисковики, которые указали на одну из трех братских могил, где покоятся воины, погибшие в 1943 году. И еще рассказали, что здесь шли жесточайшие бои, которые унесли жизни сотен тысяч наших солдат. И скорей всего, Александр Васильевич Артемьев погиб в тот период, когда советские войска начали оттеснять немцев с Синявинских высот, воссоединив Ленинград с Большой землей. Но он не дожил до того, как в 44-м эта стратегически важная территория была полностью освобождена от немецких захватчиков.
— Признаюсь, слезы наворачивались на глаза, когда я увидел эту могилу, — рассказывает Сергей Николаевич. — Но, знаете, как камень с души упал. Главное, я нашел то, что искал все эти годы. Поэтому, кто занят поиском своих родных, хочу пожелать настойчивости и удачи.
…Он прикрепил на Стене памяти, которая находится на мемориале «Синявинские высоты» ( к слову, со временем, в том числе и благодаря поисковикам, порядка в этом памятном месте стало больше), фотографию деда, памятную дощечку с его инициалами. Так стараниями и настойчивостью внука было увековечено имя еще одного героя войны, нашего земляка Александра Васильевича Артемьева. С тех пор Сергей Николаевич бывает там каждый год, чтобы поклониться деду – герою.
Л.Белова.

 

 

Моя семья в истории страны

docu0031 копияВ преддверии празднования 70-летия Великой Победы хочется вспомнить тех, кто приближал ее, долгожданную, в тылу и на фронте. Светлой памяти моих свекра Ивана Ивановича Тихомирова и свекрови Аполлинарии Ивановны посвящаются эти воспоминания.

Когда началась Великая Отечественная война, они оба трудились в колхозе, отец бригадиром, а мать – рядовой колхозницей. В первых числах августа отца призвали на фронт. Провожали односельчан на подводах, над деревней раздавался плач женщин и детей.
Повоевать Ивану Ивановичу пришлось совсем немного, он попал в армию Власова, вооружены были плохо — одна винтовка на двоих. Поезд, на котором везли новобранцев, попал под бомбежку фашистских стервятников. Солдаты врассыпную бросились в низкорослый лесок, и было видно, как летчики злорадно расстреливали безоружных солдат. Всех уцелевших после обстрела состава немцы взяли в плен, в том числе земляков — Павла Рябкова, Ивана Кострова, Василия Сулоева (он погиб при бомбежке). Военнопленных загнали в низину, в грязь. Тут они и спали, за колючей проволокой, под конвоем… Троих отправили в Литву, на хутор к зажиточному хозяину, в батраки. Они работали — ухаживали за скотом. Спали в свинарнике. У хозяина сын жил в городе, он люто ненавидел русских, и наши старались не попадаться ему на глаза. Когда русские отступали, он на яблоне удавил красноармейца.

docu0031 копия копия
Холодные, голодные, пленные болели, спасло их то, что они по очереди возили молоко на базар в город Шауляй. Путь пролегал через речку, там под мостом была спрятана кружка, они её доставали и тайком подкреплялись молоком.
Когда наши войска стали освобождать Прибалтику, немцы узнали, что отец был бригадиром, а для них это было равносильно, что коммунист, его хотели расстрелять, но заменили отправкой в лагерь военнопленных в Германию. Там от голодной смерти спасли французы: им по линии Красного Креста присылали посылки с продуктами, и они отдавали русским баланду. Военнопленных брали к себе на работы «бауры»-хозяева. Как-то немец-хозяин пообещал за работу накормить их сытным обедом. После работы их ждал наваристый суп, как из баранины. Когда отобедали, он поведал, что они ели «каце» — кошачье мясо, показал чуланчик, где висели тушки кошек, у всех началась рвота.
Их лагерь освободили накануне Дня Победы. После прохождения особого отдела НКВД отца направили воевать в Западную Украину с бандами бандеровцев. Иван Иванович вернулся домой только поздней осенью.
Он был верующим человеком. Пройдя муки плена, ценил жизнь. Звание участника войны он получил незадолго до смерти. На тех, кто был в плену, смотрели косо.
За всю войну семья не получила ни одной весточки и не знала о его судьбе. Мама Поля ходила в избушку матушки Ангелины, там жили монашки, они ее обнадежили: молись за здравие, муж твой жив.
В тылу трудились от мала до велика. Женщины-солдатки — Нина Рябкова, Мария Сулоева, Анастасия Крылова, Надежда Демидова (их звали «звено горячих») — вырабатывали больше всех трудодней. Они сами впрягались в плуг, хорошо плуговала Нина Рябкова.
День Победы «звено горячих» встретило в поле. Женщины разносили на носилках навоз, а Рая Волнухина с Дедёновской горы крикнула: «Бабы, Победа!». Это была поистине радость со слезами на глазах. Их напарница Надежда Демидова радовалась вдвойне: ее муж всю войну писал письма, но она не могла знать, что он подорвался на мине, уже когда война закончилась.
Много наших односельчан не вернулось с войны, сложив свои головы на полях сражений. Погиб брат мамы Поли, Николай, лейтенант. Он похоронен в братской могиле г.Малоархангельска Орловской области, красные следопыты прислали фотографию обелиска. После войны у четы Тихомировых родился сын, его назвали в честь дяди.
…После войны отец работал бригадиром, потом выучился на тракториста, работал в МТС, перед пенсией — заправщиком ГСМ. Плен подорвал его здоровье. Мать долго трудилась в колхозе (даже будучи пенсионеркой), бригадиром, заведующей фермой и зернотоком, телятницей, избиралась депутатом райсовета и сельского совета, заслуженная колхозница.
Жили они с нами, помогали в домашних делах, водились с внуками, в которых души не чаяли. Оба дожили до глубокой старости.
А.В.Тихомирова.
д.Калинино.

 

В войну, о войне, из-за войны…

OLYMPUS DIGITAL CAMERAС Людмилой Александровной Смеловой меня познакомила Галина Пансофьевна Грибкова, сама пережившая блокаду. Они общаются несколько лет, познакомившись на встрече, посвященной 27 января — дню снятия блокады, военный Ленинград – их общая боль. Когда началась война, Людмила Александровна была ребенком, и потому события военных лет воссоздавали со слов матери, которая в рассказах и воспоминаниях, в печалях и раздумьях постоянно находится рядом. Время врачует раны, но не все. Это понятно даже при мысленной примерке на себя пережитого, перешитого…

Семью разделила война
Семья Людмилы Александровны до войны жила в Ленинграде на улице Земледельческой, в доме №1, адрес сохранила архивная справка. Отец работал в троллейбусном парке, мать – в автобусном парке. Война разделила семью на несколько не складываемых частей. Бабушка и отец похоронены на Пискаревском кладбище в Питере. Сестры и мать – в Солигаличе. Брат Михаил — под Ленинградом.
Отец и старшая дочь оставались в осажденном городе. Отец умер от голода, сестра Вера выжила. Во время войны она работала на Ижорском заводе, потом – санитаркой в 34-й поликлинике на Пушкарской улице. Незадолго до смерти приехала в Солигалич, к младшей сестре Людмиле, оставив квартиру, полученную, можно сказать, в конце жизни (но взяв с собой молитвослов и псалтырь), и объявила, что хочет быть похоронена рядом с матерью. Все сделали, как она хотела, желание исполнили.
Людмила Александровна вспоминает, что их семья долго не уезжала из осажденного города: надеялись на скорое избавление от немцев. Во время бомбежек мать Елизавета Арсентьевна, подхватив маленькую дочку, бежала в бомбоубежище. В сутолоке, бывало, падали: кто ж под ноги смотрел – чаще смотрели в небо, где самолеты сеяли бомбы и страх. Как-то, упав на тротуаре, она закрыла собой девочку и пролежала так, пока не кончился обстрел. А потом они вообще перестали прятаться в бомбоубежище: пока спускаешься со своего этажа, пока бежишь, — всякое может случиться, так уж все равно. Пусть лучше дома…
В нетопленном доме спали в верхней одежде. Пили невскую воду, принося её в кастрюльках и ведрах, зимой растапливали снег. Что было едой – даже не вспоминается…
Очень болело сердце матери и о старшей Вере, которая работала на Ижорском заводе газосварщиком и газорезчиком. После бомбежек девчонки ремонтировали изрешеченную крышу… Однажды одна из них сорвалась, вместе с несколькими листами железа соскользнула с крыши. Оставшиеся наверху боялись и взглянуть, что осталось на земле после такого падения. Об этом мать, конечно, не знала. Знала, что трудно — и все.

В деревню, в эвакуацию
маленькая копияНе легче было и в деревне под Солигаличем, в Симонове, куда приехали Смеловы из Питера. Это был не идеальный мир, как виделось в блокадном городе, а обычный, человеческий. Приняли их здесь совсем не дружелюбно. И даже называли не эвакуированными, а «ковыренными». Не от того, что слово труднопроизносимое, а такое уничижительное придумали.
В дорогу Смеловы взяли багаж немаленький — двенадцать пудов клади. В пути на станциях во время остановок странного состава — из телячьих вагонов — выменяли все добро на продукты. Приехали только с одной швейной машинкой «Зингер».
Вот на ней мать сшила из какой-то пеленки обнову дочке – кофту. Вот она на снимке, пятилетняя, счастливая от этого…
С нуля начинать жизнь в эвакуации, пройдя блокаду, и физически трудно было, и морально. Нужда показывает, что из себя человек представляет на самом деле. Когда в спину тебе шипят, и вместо того, чтобы помочь им, пережившим ад блокады, напротив, отбирали клеверные головки, собранные детьми в предвкушении того, что мама напечет колобушек из них. А бригадирша заставляла мать отрабатывать в колхозе за двоих, жать и косить две нормы, потому что в проживающих числились двое взрослых – Елизавета Арсентьевна и еще одна дочь, Анастасия, которая в войну работала в Ярославле на окопах. Анастасия в конце войны заболела, признали у неё порок сердца, положили в Солигаличе в больницу, и мать ходила из Симонова в город её навещать, разрываясь между двумя дочерьми – маленькой, которую оставляла без присмотра, и больной… Чтобы быть поближе к больной дочери, упросила главврача принять её санитаркой.

На больничной территории
Вдвоем — мать и младшая дочь — перебрались в город. А дальше уже и Людмила Александровна помнит, как жили сначала в избушке напротив морга. Да и как такое забыть живой детской памяти: ребенок выходит из дома — видит покойницкую, неподалеку – коровник, конюшня. Потом случилось горе — Анастасия умерла. Был ей 21 год. Мать, выплакав глаза, похоронив её, как-то нашла в себе силы дальше жить. Её перевели на должность конюха. В больнице было большое хозяйство – несколько коров, свиньи, телята, лошади. Лошади были трофейные, и с поврежденными ногами, и с характером. (Наверное, понять можно было и кавалерийского коня, которого запрягали в плуг. И он ложился в борозду, протестуя, брыкался и кусался.)
В обязанности конюха входила работа в больничном хозяйстве, а кроме того, приходилось возить больных на рентген – единственный в городе аппарат был только на курорте. А еще Елизавета Арсентьевна была как водитель «скорой помощи» — в экстренных случаях, когда ночью в больницу, к примеру, роженица поступала, запрягала лошадь и отправлялась за врачом, ночь ли на дворе, за полночь ли, приставив веник к дверям в знак того, что хозяйки дома нет. А за дверью оставалась одна ждать мать младшая из Смеловых.
Потом их переселили в другую избушку, у входа в больничный городок, и рядом с их комнатушкой была канцелярия, а внизу — склад и прачечная. К ним часто забегали на чай, и потому большой самовар, стоявший на полу в прихожей, всегда кипел, а в дни зарплаты каждый раз приходилось мыть ступеньки, ведущие домой, не раз в день: лестница была общая – и к ним, и в кассу. И вела она к разным событиям.

С отстрочкой на «Зингере»
OLYMPUS DIGITAL CAMERAЧтобы помочь матери, Людмила рано пошла на работу. Прибыль жизненного опыта началась после шестого класса школы. Сначала она устроилась на льнозавод, потом – истопником в больницу. Нужно было встать в три часа ночи, наносить дров и истопить печи до начала приема и в поликлинике, и в стационаре. Потом устроилась в детские ясли и проработала там 25 лет. За жизнь ей пришлось выполнять много физической работы.
Людмила Александровна вспоминает, что женщины в войну и после нее часто ходили в мужских пиджаках, овдовевшие – в мужниных, словно это силу им придавало. Силу во всем — и в тяжелой мужской работе, и в том, чтобы держать себя в строгости. «Мама, — вспоминает Людмила Александровна, — была еще сравнительно молодая и могла бы выйти замуж, но она и мысли не допускала об этом.»
Перешитые мужские пиджаки, детские обновы были из того, что под руку подвернется. А швейная машинка «Зингер», с чего начиналась новая жизнь, вдалеке от войны, выручала много раз… Её хранили не как память. Она работала. Как все женщины в семье.
В.ПАВЛОВА.
Фото автора и из семейного архива Л.А.Смеловой.

 

Было у матери
пять дочерей…

Екатерина Дмитриевна Лаврова копияРасстелив на столе большую красивую шаль, в которой венчалась, мать на мгновенье застыла с ножницами в руках и сама себя подтолкнула мыслями: ведь сразу четыре головы покрою. И разрезала её крест-накрест. Четыре косынки получилось. А голов девчоночьих в семье Лавровых – пять…
Глава семьи, единственный мужчина, в первые дни войны был призван на фронт. Старшая, Катерина, чтобы помочь матери прокормить семью, закончив семилетку, пошла работать. Крепкая, шустрая, она быстро обегала свой участок, раньше всех почтальонов возвращалась на почту. Она была легкая, как говорят, на ногу и в общении, трудолюбивая и уважительная, как все в семье.

 

…Волосы были у Кати – загляденье: длинные, густые, даже непросто было эту роскошь заплести в косу, а выбившиеся прядки красивой волной ложились у висков…

Восемнадцатилетнюю девушку после рытья окопов в Буйском районе отправили на лесозаготовки на Езань. Этот лесоучасток помнят во многих семьях нашего района — много молодежи там было. Сейчас та молодежь разменяла восьмой десяток. А есть и старше — люди и воспоминания.
С работы из леса, бывало, приходили насквозь промокшие. Нехитрую свою одежду, худенькую обувь сушили в доме, где стояли на постое, облепив печку и полати.
Как-то Катерине нужно было идти в город, а сапоги совсем развалились. Может, рассохлись, может, прогорели, оставленные у печки. А других нет.
Хозяйка, сжалившись, отрезала от своего ватника рукава, примотала их к Катиным ногам, как смогла, лишь бы держались на ногах, и отправилась девушка в путь зимой, в мороз — то ли обутая, то ли босая…
Домой она пришла, словно каблуками, стуча подошвами: ноги были обморожены до бесчувствия. Слегла с высокой температурой. Сначала дома лечили ноги и простуду, потом обратились в больницу. Врач только на три дня дал «больничку», решил, что раз девушка молодая да крепкая, выдержит, выздоровеет. Но не выдержала Катя. Отправилась снова на Езань, и там, на лесозаготовках, ей стало плохо, совсем плохо.
В районной больнице поставили диагноз – менингит. Роскошную косу сначала коротко обрезали. Потом, когда она уже никого не узнавала, подстригли девушку наголо – что там по волосам плакать… В дом Лавровых ходила медицинская сестра, делала уколы, но больной становилось все хуже. Умерла Катерина в больнице, у её постели дежурили по очереди мать и сестра, за нее переживали все в доме — девочки, выросшие на картофельных очистках.
Мне эту историю рассказала Валентина Дмитриевна Семёнова, четвертая по счету из сестер. Их четыре осталось у матери, сколько было косынок.
Нет у Екатерины Дмитриевны Лавровой званий и наград. Она так и осталась навсегда восемнадцатилетней. Не ветеран она, не труженик тыла, но её работа и её жизнь тоже были положены на алтарь Победы.
В.ПАВЛОВА.
Фото из семейного альбома Семёновых.

 

Спасибо, солдат

сканирование0002Близится юбилейная дата Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Память об этой кровопролитной битве 20 века, о ветеранах, участниках боевых действий хранится в сердцах солигаличан, в детях, внуках и правнуках героев войны, а также в старых подшивках районной газеты «Знамя Ильича».
В год 30-летия Великой Победы в одном из январских номеров районки 1975 года тогдашний корреспондент газеты Борис Арсеньев (Чистов) встретился с нашим знаменитым земляком, кавалером двух орденов — Великой Отечественной войны I-й степени и ордена Красной Звезды — Александром Петровичем Кораблёвым.
В связи с Днём разгрома фашистских войск в Сталинградской битве (2 февраля 1943 года) мы публикуем рассказ (в сокращении) о нашем герое-земляке.

После тех счастливых майских дней незабываемого 1945-го Родина встречала своих героев, добивших фашистских извергов в их логове. Среди первых, кто вернулся в свой родной дом после победоносного московского салюта, был и Александр Петрович Кораблев.
Деревенька Соколово затерялась в медвежьем углу района. Настолько далеко отстояла она от Солигалича, так трудно было добраться до нее через болотистые места, что и название-то это место получило у жителей самое меткое- «Сахалин».
Обрадовалась и всплакнула Анна Васильевна, когда па пороге родного дома встал её старший сын, Александр: «Отец-то, отец-то не дождался, сынок…». И повисла на сыне, целуя и гладя его и совсем не замечая, что вернулся ее старшенький без руки и ноги. Окружили его братья, сестра, прибежали односельчане. Кто завидовал Анне Васильевне, а кто и жалел, какой, мол, помощник из инвалида.«Ничего, мать, проживем не хуже других. Главное, живой», — сказал тогда Александр.
По осени в Соколове сыграли первую послевоенную свадьбу. Не посмотрела Валентина на увечье будущего мужа, знала его и полюбила на всю жизнь.сканирование00031943 год. Госпиталь. А.П.Кораблев в первом ряду второй справа.
В июне 1941-го года среди первых защитников рубежей нашей Родины был молодой солдат Александр Кораблев. Потом — горечь отступления. Оборонял Одессу, защищал Кировоград, Кривой Рог, Ворошиловград. И насмерть встал у Сталинграда. Наводчик зенитного орудия Кораблев прославился здесь. Семь звездочек значилось на орудии, семь самолетов врага нашли свой конец в сталинградском небе от меткого огня солигаличского парня.
Когда немцы местами подошли близко к Волге, батарею пришлось переправить на левый берег. Там при отражении очередного воздушного налета Александр Кораблев получил свое первое ранение. Через четыре месяца — вновь в боевом строю. А спустя месяц — снова госпиталь.
«Не везло мне, — рассказывал Александр Петрович. — Но зато потом я наверстал. Путь на Запад оказался как раз тем, каким шел от границы».
В июле 44-го развернулось грандиозное Ясско-Кишиневское сражение. На одном из участков фронта командование готовило прорыв с целью захватить мосты через реку Прут и удержать их до подхода основных сил. Группировка готовилась тщательно. Заменили всю матчасть, получили новые орудия, скоростные тягачи.
И вот, пробивая узкий кордон, после мощной артподготовки вперед пошли танки с десантом, за ними устремились артиллеристы. С упорными боями достигли намеченного рубежа, укрепились. И тут фашисты поняли свою оплошность. На смельчаков были брошены большие силы врага. 44 танка появились против батареи, в которой одним из командиров орудия был Александр Кораблев.
Первая атака была отбита. Но вот из леса показались самоходки. Комбат принял решение сменить позицию. Орудия отводили по одному. Предпоследней покидала позицию пушка Кораблева. Расчет короткими перебежками достиг нового рубежа, а командир и первый номер сели в тягач, взревел мотор.
«Первый снаряд разорвался позади, второй ушел вперед,- вспоминал Александр Петрович. — Попали в вилку. И точно. Третьего разрыва я уже не услышал. Пришел в себя на земле. Товарищи перевязали руку и ногу, отнесли метров за триста и уложили возле остатков каменной стены. Полежи, Саша, до вечера, отобьем гада и за тобой вернемся, сказали».
До вечера пролежал солдат. Но друзья так и не приехали. Верно, сами сложили головы на поле брани. Обессилевшего от большой потери крови и голода, лишь на пятые сутки привезли его к месту отправки. Самолетами доставили раненых в Тирасполь. В первом же госпитале отняли ему перебитую руку, вынули из ноги осколок. Через несколько часов вновь операционный стол. По колено лишился ноги. И еще два раза ложился солдат на стол. С последней операции привезли в палату уже полным инвалидом.
«Жизнь кончилась? Нет, шалишь, мы и такие еще пригодимся, — думал про себя герой.- Нe для того прошли через все испытания, чтобы вот так просто сдаться!»
Прошло полгода. Война катилась по Германии, а в далеком тыловом госпитале Александр учился ходить, одеваться…
В 45-м, по приезде в Солигалич пошел Александр Петрович сразу работать. В «свою» артель. Была такая в городе — артель инвалидов «Красный Октябрь». Работа для фронтовика нашлась, сначала инспектор по кадрам, затем заместитель председателя артели по оргмассовой работе, технорук. И так до 1957 года. Пока здоровье позволяло. Но и когда вышел на пенсию, до 1970 года входил в ревкомиссию райпотребсоюза. Не мог спокойно сидеть дома.
«А что ж про награды умалчиваете, Александр Петрович?», — спрашивал корреспондент.
«Ну, тут целая история. Еще когда в свою деревню вернулся из госпиталя, интересовались, а что ж ты, Саш, даже и медали никакой не заслужил? Что, говорю, ради наград воевал? Об этом там не думали. Вдруг потом, спустя годы, вручили мне один за другим сразу два ордена — Отечественной войны I-й степени и Красной Звезды».
Так отметила Родина заслуги героя. Честно воевал он на фронте, добросовестно трудился в мирное время. Вырастил себе достойную смену.
PS. Александра Петровича Кораблёва уже нет с нами давно, нет и его верной супруги Валентины Алексеевны. В их доме на улице Карла Либкнехта со своей семьёй живёт внучка Марина. Память о герое-дедушке и герое-отце бережно хранят в семье Кораблёвых. Сегодня к ней прикоснулись и мы, чтобы еще раз сказать: спасибо, солдат.
Материал подготовил
Н.Ожигин.
Фото из Санкт-Петербурга
прислал сын А.П.Кораблёва
Евгений.

Чтобы не повторилось той зимы

27 января 1944 года — день полного освобождения Ленинграда от блокады

1923675В мировой истории нет подвига, равного подвигу Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. Столько уже сказано об этом, а сказать хочется еще и еще, хотя вряд ли всю боль можно выразить словами.
В секретной директиве немецкого военно-морского штаба «О будущности города Петербурга» от 22 сентября 1941 года говорилось: «После поражения Советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования этого большого населенного пункта. Необходимо тесно блокировать город и путем обстрела из артиллерии всех калибров и бесперебойной бомбежки с воздуха сравнять его с землей».
Крупный ученый в области питания, руководитель Мюнхенского пищевого института Цигельмайер хладнокровно вычислил даже, сколько может продлиться блокада при существующем рационе, как будет происходить умирание, в какие сроки все вымрут.OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Пришли на встречу Л.А. Смелова,Н.М. Кораблева и Г.П. Грибкова.

Этого убийцу-невидимку вначале и не считали самым опасным. Убивали другие – куда заметнее для всех – бомбы, снаряды. Но оказалось, голод был куда страшнее. В перечне блокадной еды всякое можно найти – конопляные зерна от птичьего корма и самих канареек, и дроздов, и попугаев, и клей для обоев. Вываривали приводные ремни, использовали олифу, лекарства, специи, вазелин, глицерин, ели ворон, кошек, собак.
Особенно страшно читать дневники детей. «Ко мне пришел мой школьный товарищ и спросил: «Не сохранился ли ваш кот? Мы хотели бы его съесть, потому что мама и бабушка уже умирают». Кота уже не было, и он ушел. Через неделю я пошла к ним. В комнате темно, и они все трое лежат мертвые: бабушка, мать и он».
Прошло не одно десятилетие, сменился век, но боль блокады не утихла. Да мы и не имеем права забыть об этом. В районе все меньше и меньше остается тех, кто жил в блокадном Ленинграде, — десять, девять, восемь, семь, шесть — Галина Пансофьевна Грибкова, Нина Михайловна Кораблева, Людмила Алексеевна Поликарпова, Людмила Александровна Смелова, Юрий Сергеевич Васильев, Юрий Владимирович Костров.
Ежегодно районный Совет ветеранов совместно с администрацией района проводит мероприятия, на которых чествуют жителей блокадного Ленинграда. На этих встречах обязательно присутствуют дети, которые исполняют для ветеранов стихи и песни. Такие встречи, по мнению председателя Совета ветеранов Г.Н.Коробцовой, играют важную роль в патриотическом и духовном воспитании молодежи.
Сегодняшние убеленные сединой ветераны-блокадники тоже были детьми Ленинграда, маленькими, беззащитными. Людмила Александровна Смелова до сих пор помнит, как было страшно. Старшие сестры работали на окопах, мама оставляла Люду под присмотром 13-летнего брата. Голод был такой, что лакомством считали затвердевший клей. Мама получала 125 граммов хлеба на каждого. А сестренка ходила в поле за город за капустными листьями под обстрелом. Когда начиналась бомбежка, мама хватала Люду и бежала в бомбоубежище. В марте 1943 года семью отправили в эвакуацию, по железной дороге в телячьих вагонах. Люду обморозили, но это было спасение.
У Нины Михайловны Кораблевой воспоминания отличаются лишь деталями. Голод, холод, бомбежки, железная кровать, на которую укладывали детей спать прямо одетыми, чтобы во время обстрела быстро схватить и бежать в бомбоубежище. Потом спасение.
И эти дети наравне со взрослыми показали пример стойкости и мужества новым поколениям. Всех их объединяет память. Память, которая имеет начало, но не имеет конца, чтобы снова на земле не повторилось той зимы…
О.Борисова.

 

Все меньше места
в журавлиной стае…

VLUU L110, M110  / Samsung L110, M110Помните, в 65-й юбилей Победы была организована эстафета, и копия Знамени Победы передавалась от одного района другому, соседнему? Накануне ответственного дня, узнав, что к нам копию Знамени приедет передавать фронтовичка-чухломичка Екатерина Павловна Тихомирова, встречавшие приготовили в коляске мотоцикла подушки, плед: чтобы потеплее, покомфортнее было человеку в почтенном возрасте. Участница войны поразила бодростью, энергичными, молодыми движениями. И все, кто встречал и сопровождал чухломичей торжественным эскортом, ни за что бы не предположили, сколько ей лет, если бы не приплюсовали годы, прошедшие с Великой Победы, к любой цифре. Уравнение не уравнивалось. Не решить, не угадать было возраст знаменосца. А Екатерина Павловна отвергла плед и весь предложенный вариант, торжественно провозгласив: «Со знаменем сидеть? Да ни за что!»VLUU L110, M110  / Samsung L110, M110

Всю дорогу от границы района до Солигалича Екатерина Павловна стояла в мотоциклетной коляске. Знамя развевалось на ветру, и щекотно было в горле от такой картины: худенькая женщина (не жалкая бабушка, а именно женщина маленького росточка) со знаменем. А если представить её ощущения… И холодно на ветру, и наверняка ноги затекли, и вообще, вероятно, вся она – не из железа же! — устала от напряжения и ответственности, но выдержала!

В Солигалич она приезжала не раз. И всегда оставляла после себя удивление.
Как – пожимали плечами люди — в её годы можно то, что она делала! Отступать она не привыкла, а привыкла добиваться нужного результата. Если надо, ездила в областной центр. Если надо, все документы, все аргументы – веером на начальственный стол. Но при этом, при целеустремленности и несломленности – кокетливый завиток из-под берета и яркое красное в одежде! Маленький рост и большая сила, женственный локон и трактор, война и душевные песни, которые она сочиняла и исполняла… Казалось бы, сочетание несочетаемого. Но эта сила, как подкладка у костюма — без нее не сидит.
Об Екатерине Павловне Тихомировой не раз писала чухломская газета «Вперед». На ее страницах (спасибо коллегам — помогли собрать информацию) рассказывали, что перед Великой Отечественной войной Екатерина поступила в Ленинградский железнодорожный институт, что вместе с однокурсниками она ходила на дежурства, готовила институт к эвакуации, рыла окопы. Потом больше года работала трактористкой в Чухломской МТС, а в 1942-м году добровольцем ушла в армию.
Её не могли не взять: умела метко стрелять, имела значок «Ворошиловский стрелок», в институте окончила курсы медицинских сестер, профессионально водила автомобиль и трактор. И направили её в формирующийся первый отдельный женский запасной стрелковый полк. Служила Екатерина Павловна в роте снайперов, потом — в минометной роте учебного батальона. Она и после войны с оружием не расставалась: ходила на охоту. А еще любила рыбалку…
После войны наша героиня работала в Чухломском леспромхозе: 46 лет она — экономист, начальник планового отдела, пропагандист экономических знаний. Маленькая, худенькая – про таких говорят: тонкая да звонкая. И семья при этой нагрузке, двое сыновей.
В каждом районе есть такие люди, о которых писал всякий корреспондент местной газеты и находил в человеке что-то новое, недосказанное коллегами. О ней можно было много необычного разузнать и написать.
Екатерина Павловна, в свою очередь, писала о тех, с кем встречалась. Сначала была внештатным автором своей районки, а потом, выйдя на пенсию (!), рассказывала в газете «Вперед» об интересных чухломичах, работала корреспондентом, а эта должность не только требует энергии, неугомонности, интереса к жизни, но и забирает их в огромных количествах.
В 2001-м году Е.П. Тихомировой было присвоено звание «Почетный гражданин Чухломского района». А в 2014-м Екатерина Павловна ушла из этой жизни.
Неугомонная, — отзывались о ней. Угомонилась… В той журавлиной стае, про которую пел Марк Бернес, свободного места стало меньше.
Я не успела, как хотела, съездить к ней и лично поговорить. Надо спешить к оставшимся с нами.
В.ПАВЛОВА.
Фото Т.Стругалевой.